Черты Египта , kuda.ua.
Страны мира Визы Загранпаспорт Отели Посольства Фото KUDA.UA продается

Черты Египта

KUDA.UA > Отзывы туристов > Отзывы о Египте > Черты Египта

Это 4 статьи, подготовленные «по мотивам» моего же дневника, уже опубликованного на этом сайте. Естественно, есть прямые заимствования текста.

Часть 1. Чаша для небес

«Зачем вам в Каир? Там же нет моря…» – удивились друзья, сами не так давно отбывшие туристический стандарт в Египте: две недели в Хургаде плюс экскурсии в Луксор и к пирамидам Гизы. Нам хотелось большего, и я в ответ прямо на стене их квартиры, пребывавшей в состоянии ремонта, стал чертить свой маршрут… Каир, Александрия, потом вдоль побережья Средиземного моря до Мерса-Матруха, а оттуда круто на юг – в оазис Сива. Дальше сквозь всю египетскую часть Сахары по цепочке оазисов Бахария – Фарафра – Дахля – Харга – пробираемся в Луксор. Из него уже по долине Нила еще дальше на юг – в Асуан и Абу-Симбел. Если останется время, «нырнем» на пару дней в какую-нибудь хургаду.

Все сбылось, кроме моря: в январе там ветрено, искупаться-то можно, но на солнце понежиться не выйдет. Зато в Сахаре не жарко…

Сива – это далеко

Если верить Курцию Руфу, у Александра Македонского на путь от только что основанной им Александрии до храма Оракула в оазисе Амона (ныне – Сива) ушло две недели. Скакали на лошадях. Едва не сгинули в пути. Но добрались. И главный бог Египта устами жрецов нарек Александра своим сыном и истинным царем этой страны. Ключи от нее великий завоеватель перехватил у персов. И, кстати, вот совпадение, 10-тысячная армия персидского царя Камбиза, некогда отправленная им все в ту же Сиву, чтобы разрушить храм и прекратить существование одного из самых авторитетных оракулов древнего мира, до оазиса не добралась. Сгинула в песках где-то южнее. До сих пор не нашли.

Делайте выводы. Один явился с миром, и получил в дар целую цивилизацию, другой рвался сюда со злобой в сердце, и в итоге потерял все.

Сива, этот островок из пальм и озер, затерянный в песках где-то почти на границе с Ливией, настолько далекий, что даже всесильные фараоны узнали о его существовании довольно поздно, тем не менее, хранил (и хранит?) ключи от всего Египта. Да и только ли от Египта? А иначе зачем бы бог, которого египтяне звали Амоном, а греки – Зевсом, построил себе здесь дом, который стоит до сих пор – тот самый храм Оракула… Боги не селятся где попало. Не потому ли это место так притягательно для всех, кто о нем хоть что-то слышал.

Благо, теперь шансы повторить судьбу воинов Камбиза невелики. Садишься на автобус в городе Александра, всего каких-то 10 часов – и вот они, нереально-сюрреалистичные в ночной подсветке руины старых городов: Шали, вокруг которого отстроена нынешняя столица оазиса – Сива-сити; и Агурми с храмом Оракула. Агурми абсолютно необитаем. Окраинные развалины Шали местные потихоньку восстанавливают и заселяют.

Сива – это деревня

Только вокруг – пальмы. Открыл окно, и кроме них почти ничего не видно, широкие листья неуклюже суются прямо в комнату. Петухи орут, куры кудахчут где-то далеко, изредка встревают ослики: иа-иа-иа… Всё. Все звуки. И тишина.

Утром прохладно. Воздух прозрачнее стекла. К полудню начинает дрожать, накаленный проникшим сквозь облака солнцем. Густые облака неподвижны, лишь едва колышутся, как кофейная пенка. Только кофе-небо – густо-голубое, глубокое и отчего-то пьянящее, будто весь кислород осел у самого дна его – над землей. Дышишь им, как будто пьешь – чистейший, без примесей, утром обжигающий прохладой, днем – жарой.

Оазис – это впадина в пустыне, огромная чаша. Чаша для небес.

…Ровно в девять, как и условились, Мухаммед со своим осликом ждал за глиняной стеной отеля. Увидев нас, спрыгнул со своей тележки-такси и потянулся сладко-сладко. Интересно, во сколько они здесь просыпаются?

Поехали. Неспешно. Первый пункт – храм Оракула. Дорожка бежит среди пальм, ветерок свеж, ослик, как кажется, идет медленно, но пару раз я соскакивал и пробовал шагать рядом – он меня опережал очень быстро, хоть и не торопился. Ехать приятнее, укачивает. Навстречу и в обгон – множество на таких же осликах и тележках, перевозят все что угодно – и траву, и доски, и баки с водой, и порожняком скачут. Под мальчуганами ослики особенно резвы. Другие средства передвижения в оазисе – редкость. Иногда шуршат велосипеды, а шум моторов – это из какой-то другой, не здешней жизни.

Едем. Одни пальмы кругом.

Сива – это Дали

Сальвадор Дали. Кто скажет, что природа здесь действовала не по его эскизам?! Местные руины – будто воплощение бешеной, буйной, рваной, но… гармоничной живописи. Оба старых города Сивы устроились на пригорках. И теперь, возвышаясь желтыми островами в пальмовом море, омываются его зелеными волнами. Тонкие стены жилищ выстроены из глины вперемешку с булыжником. Местная глина – ненадежное связующее, она буквально пропитана солью, крупные кристаллы которой посверкивают на солнце и сейчас. Поэтому в период затяжных дождей города буквально растаяли, и так – немыслимыми потеками – застыли в трех километрах друг от друга..

Каменную кладку храма Оракула дожди, разумеется, смыть не сумели. Но время в содружестве с людьми потрудилось и над этим памятником. Когда имена старых богов стали для египтян пустым звуком, храм превратился в общежитие, и жильцы не особо заботились о сохранности рельефов и сводов. А после время подточило скалу до такой степени, что здание буквально повисло над обрывом. В этом полуразвале есть свои плюсы: открылся и доступен обозрению потайной коридор с нишами, в которых, наверное, прятались жрецы-оракулы, выдававшие свои голоса за глас свыше. В любом случае – торопитесь: еще несколько лет назад стены возвышались на 8-метровую высоту, а теперь стали ниже вполовину. «Домик бога» почти сравнялся в росте с обступившими его развалинами, издали от них неотличим. Сейчас самое заметное строение Агурми – кривоватый четырехгранный глиняный минарет. Меж тем храм – едва ли не единственное здание на Земле, про которое достоверно известно, что в нем был Александр Великий. Все прочие не только разрушены, но и местоположение их установить уже затруднительно. Впрочем, я не историк. Но в любом случае, здешние камни не затоптаны миллионами ног братьев-туристов.

Сива – это дали

Заберешься, бывало, на самую верхушку Шали, посмотришь налево – озеро, посмотришь направо – озеро. А между ними – море. Море пальм. Озера – соленые. Пальмы – финиковые. В озерах нет рыбы, но редкие фламинго пытаются добыть какую-то пищу. А финики made in Siva – лучшие в мире. Так считается. Они бывают бурые, бывают кремовые. Бурые гораздо вкуснее.

Пальмы – как местный народ – невысокие и крепкие. И осторожные. Дома мы посадили в обычный цветочный горшок привезенную из Сивы финиковую косточку. Взошла. Выкинула единственную стрелку-листок и… замерла. Через пару месяцев решили раскопать. Оказалось, тоненький, но сильный корень белой струйкой добежал до самого дна и свернулся спиралью: пальма не обнаружила никаких «подпочвенных вод», и решила обождать. Убедившись, что вода исправно поступает, стала выкидывать новые листочки. Теперь – через год – их уже пять. Наблюдаем.

Сиванцы – не египтяне, это какая-то другая народность, пустынники. У них гладкая кожа, как будто покрытая темным лаком. Но главное – гордость. Никто и не подумает перед вами заискивать. Если не знакомы – не поздороваются. Даже если кивнете им первым, никакого жеста приветствия в ответ не дождетесь. Но при этом за вами всегда неотступно и цепко следят. Даже в упор будут рассматривать-изучать, держа на губах чуть заметную улыбку – и не поймешь, что им надо и чего ждать. Однако стоит сойтись чуть ближе, и выяснится, что людей приветливее и добродушнее не найти. Любой обман – ниже их достоинства. Сива – единственное место в Египте, где не нужно торговаться. Да и зачем, если к примеру роскошные мандарины стоят всего полтора фунта за килограмм (7 руб. 50 коп. нашими деньгами), а местные сушеные финики в подарочной упаковке – два фунта (10 рублей).

Но всего этого не узнать, если вы все еще сидите на верхушке развалин старого Шали. Впрочем, куда спешить. Виды редкостные и располагают к покою. В самый раз затянуть какую-нибудь протяжную песню – из тех, в которой слов почти нет, а мелодия чуть слышнее ветра.

Прямо перед вами вдали над пальмами – еще один желтый островок. Это третья достопримечательность Сивы – Габаль-аль-Маута, гора мертвых. Она как сыр испещрена дырами пустых могил, более похожими на окопы. Три гробницы заперты на замок, сторож без проблем их отомкнет. Только в них сохранились росписи, рельефы, мумии, черепа и прочая нехорошесть.

Куда интереснее школа – она расположилась аккурат на повороте к некрополю. И это соседство вовсе не смущает босоногую ребятню. Мальчишки самозабвенно сражаются тростниковыми «саблями». Девочки ведут себя куда степеннее – все они в одинаковой форме песочного цвета, но в ответ на приветствие обязательно покажут вам язык – такое воспитание. Детворы так много, что невольно удивишься – откуда столько в этом на первый взгляд пустынном поселке.

Сива – это релакс

Желаете принять минеральные ванны? Тогда вам к источнику Клеопатры – это на полпути между Шали и Агурми. 10-метровый в диаметре бассейн, стенки выложены камнем, узкие крутые ступени уходят вглубь. Со дна к поверхности пунктирными струйками несутся пузырьки. Вода кажется зеленоватой, будто смотришь на нее сквозь стекло бутылки «Боржоми» – от того, что дно бассейна затянуто водорослями. Искупаться всегда приятно: утром «минералка» заметно теплее свежего воздуха, а днем, когда все обволакивает жара, – гораздо прохладнее.

Передохнуть от водных процедур можно рядышком – в стилизованном ресторанчике на ярких циновках, уложенных прямо на глиняный пол. Или на верхней веранде, лишь слегка затененной листьями нависающих пальмам. Судя по обилию посадочных мест в сезон здесь, наверное, людно.

Гораздо укромнее другой водоем – Фантаса. Это не близко, на дальнем озере. Дорога очень долгая, на ослике – минут 30. Мимо дырчатых башен голубятен, мимо аккуратных зеленых кусочков полей. Когда подъезжаем к острову, соединенному с берегом насыпью,

не выдерживаем красоты, царящей вокруг, спрыгиваем и идем медленно, пытаясь все это впитать и запечатлеть. Удивительная смесь – красная земля, синяя вода и бело-черные горы плюс голубое небо в облаках.

Мухаммед тем временем уезжает далеко вперед, мы на него немного даже злимся, но идти оказывается не так уж долго, когда подходим, видим, что он сгоняет пальмовым листом ряску с воды. Она совершенно черная, но что удивительно – теплая, значит тепло в ней не от солнца, а изнутри. Купаемся вместе с Мухаммедом, он часто ныряет, хлопая ногами.

На краю острова принято встречать закат – солнце падает за белесые горы, окружившие озеро с запада. Чтобы удобнее наблюдать это действо, на берегу устроен небольшой зрительный зал – стоят ажурные кресла из тяжелого пальмового дерева и такие же столики. Для особо ленивых меж пальмами натянуты гамаки.

Сива – это начало сафари

Вариантов масса. От «эраунд фром Сива» (вокруг Сивы от рассвета до заката) до глубоких и дальних 12-дневных экспедиций с ночевками в пустыне. Предложения искать не придется – они сами найдут вас хоть в отеле, хоть на базарной площади.

В первые же минуты нашего пребывания в оазисе, когда мы на ослике-такси ехали от автобуса к гостинице, нас нагнал шустрый парнишка на велосипеде. Тоже грозился организовать сафари, я спросил: «На твоем велике, что ли?» Он засмеялся и достал весьма солидную визитку – мол, вот, джипы… в ассортименте.

Я тогда еще не знал, что следующие несколько дней мы проживем в одном из этих джипов, кочуя от одного оазиса к другому… Но ни один из них не тронет нас так глубоко и надолго, как Сива. Почему?

Потому что Сива – это капля росы на травинке. Крохотный чистый мир: хрупкий, зыбкий, прозрачный и радужный. Настолько хрупкий, что не хотелось о нем рассказывать…

Часть 2. Пустыня в шкатулке

Ну, что ты помнишь о пустыне?.. Смешные! Мне не нужно помнить. Пустыня теперь живет в моей шкатулке. В большой круглой перламутровой шкатулке, купленной на знаменитом каирском рынке Хан-эль-Халили – камни египетской Сахары. Камни и немного песка. Однако важнее всего, что под плотной крышкой сохраняется запах. Пустыня пахнет солью, причем с примесью йода – как море. Сильный, почти медицинский стерильный запах. Это надежнее, чем память…

И еще. Камни хранят цвет. Пустыня бывает черной, как уголь; белой, как мел; желтой, как кусок океанского пляжа. Пустыня может сверкать кристаллами цвета опала и багроветь от заката, как в фильмах о конце света.

Но главное – одиночество. Пустыня – это одиночество, которое не спрятать. Поэтому в ней так пронзительно и тихо. Даже если вас четверо в одном джипе и что-то, срываясь, хрипит магнитола.

…О камнях из шкатулки…

Желтый песчаник

Два плоских брикетика песка величиною с ладошку. Настолько непрочных, что на всем, с чем они соприкасаются, остается мелкая, как молекулы, песочная пыль. На каждом камне – наши имена арабской вязью. Их выцарапал Мухаммед – проводник, гид, балагур, смесь обезьянки с попугаем, при всем при этом – дипломированный биолог и… друг. В пустыне слишком просторно – наверное, поэтому она сближает. Хотя поначалу…

Когда в шалманчике Мухаммеда на базарной площади Сивы мы ударили по рукам, перед тем тщательно обсудив маршрут, продолжительность и стоимость сафари; когда вручили ему паспорта и деньги на оформление пропуска в пустыню (да-да, Сахара на замке, и без разрешения никак!) и после всего этого вышли в ночь, укрытую пальмами и подсвеченную огнями развалин Шали, у Наташи случилась истерика. С двумя арабами, да в пугающую бесконечность песков, откуда ни докричаться, если что, ни даже позвонить; на джипе – а что у них за джип? Застрянем, развалится, не доедем… И куда мы должны доехать? И зачем?

Пришлось взять ее в руки (сама себя она никак не могла) и тряхнуть. Подействовало. Хотя успокоительных аргументов в ответ на все ее страхи у меня не было. Напротив, к тому времени Египет уже успел показать нам зубки, и мы имели основания не верить в арабские улыбки. Но обошлось…

Окончательно отлегло, наверное, когда Мухаммед напоследок завернул к себе домой, и его крошечная кучерявая племянница долго-долго махала нам вслед, стараясь изо всех сил, чтобы мы увидели и оценили ее расписанную хной ладошку.

…Джип – белый Нисан-Сафари, вразвалочку подваливший ровно в полдень к назначенному месту встречи, оказался заслуженным 30-летним ветераном, на котором даже совершали хадж в Мекку. И без того со следами бесчисленных ранений и потерь, за время нашего рейда он расстался еще и с пепельницей, с куском бампера, пластиком приборной панели и самое главное – к печали меломана-Мухаммеда, в Черной пустыне замолкла навек хрипящая магнитола. Но это все – естественный отбор, пустыня отцепляла как балласт ненужные детали. Главное – высокие обзорные окна, широкие удобные кресла, крепкая ходовка и… искусный водитель (он же повар) со странным именем Салюси.

В час дня мы стартовали и, не замочив колес, переехали соленое озеро Зейтун по едва выступающей над его водами тонкой и прямой как стрела насыпи, режущей водоем почти пополам. Немногочисленные фламинго, слишком занятые поиском еды, предпочли не заметить наш отъезд, не стали махать крыльями на прощание, и даже не оторвали от воды свои клювы.

Череп и пустота

Песок бежит под колеса, то и дело совсем пряча от глаз и без того едва заметную рваную ленту асфальта – старая дорога стремится в нем раствориться. Но, только цепляясь за эту исчезающую нить, Салюси держит направление. Пустыня пуста: слева, справа, впереди и сзади… И даже в небе – ни облачка, ничего, от чего можно было бы оттолкнуться взглядом, и уверенно сказать: да, мы движемся. Бег ниоткуда в ничто. Вдруг впереди – три холма, как маяки, как шапки Мономаха. Стойте! Я прямо с подножки делаю несколько снимков: в пустыне что-то есть! «Хочешь фото? – оборачивается ко мне Мухаммед. – Сейчас будет!» И джип, ревя от натуги, в несколько мгновений возносится по дюне, спиралью обвивающей одну из гор, к самой ее верхушке: ух ты! Вокруг – поля полумесяцев. Мухаммед на голых пятках, как виндсерфер по волне, съезжает вниз по отвесному краю песчаного обрыва. И – нет! только не это! – но поздно, Салюси вслед за ним отправляет наш джип. С нами. На удивление нежно скатившись, все-таки вязнем уже на «равнине». Неглубоко. Откапываем колеса руками – песок можно откидывать и без лопаты. Потом толкаем, снова откапываем, опять толкаем – выбрались…

Дорога стала поинтереснее только после второго блокпоста: справа тянется почти сплошной хребет из невысоких слоеных скал, слева – пустыня, вдали – холмики, к ним внезапно и сворачиваем. Дороги нет совсем, как ориентируется Салюси, виляя между одинаковыми куполками серого камня, непостижимо. Что-то сказал Мухаммеду, тот вылез в окно, встал босыми ногами на дверку, держится руками за багажник на крыше и высматривает путь.

Оказывается, мы рулим к томбам (захоронениям эпохи римского владычества). Но сначала в разрыве между скал – оазис. Пальмы, растущие прямо из песка, некоторые занесены, увязли в дюнах по уши. Много сломанных, голых, есть сгоревшие. Из большой песчаной кочки торчит саксаул – ломаем его для костра, и дальше, вокруг оазиса к двум высоким скалам из бело-желтого известняка. В них, обращенных друг к другу – черные окна гробниц. Арабы раскладывают пикник, а мы отправляемся к томбам. Все пусты, вырублены в белом камне, очень красивы, в некоторых на стенах сохранились обрывки иероглифов, в одной – красные рисунки, в другой валяется куча ленточек, как бинты с мумии. От одного из камней Наташа отскакивает с криком: «Мамочки!» Там – череп. Настоящий, выбеленный и одинокий…

Черные камни

Но всего ужаснее в пустыне – рассвет. Восходящее солнце надрезает кромку ночи, а после быстро и резко отрывает ее от песка. В брешь, как под одеяло, врывается холод – Сахара за ночь остывает до состояния полюса. Стыло так, будто вас во сне перенесли в морозильную камеру и кинули на колотый лед.

Свое первое утро мы встретили в центре оазиса Бахария – неприветливом сером кишлаке, запруженном ослами и мулами всех мастей. Буквально за околицей этого неуютного «островка жизни», в котором нет и тени очарования Сивы, начинается Черная пустыня. Ее налет – на всем. Даже пальмы здесь будто припорошены цементной пылью. На песчаных сопках вокруг становится все больше черной пудры. Холмы посыпаны ею причудливо. Салюси вдруг заворачивает к одинокой хижине, перед нею на песке разложены вязанки дров – за тем, оказывается, и приехали. Хозяин в отрепьях продает дефицитное топливо за звонкие фунты. «Кин-дза-дза».

Вскоре тормозим у черной горы, наверх протоптана желтая тропка. Подъем. Не тяжело, но отдышаться пару раз пришлось. Вокруг – что-то неземное. Бесконечные черно-желтые складки, черные шапки невысоких конусов гор, редкие машины проносятся по трассе, наш джип внизу – крошка на ладони пустыни. На вершине Мухаммед устроил целое шоу, он даже стоит на камнях на голове. Складываем пирамидку – еще один повод для аттракционов. Забирает у меня фотоаппарат и командует – присядь, потом показывает – слева гора, справа гора, а между ними ты – тоже гора. Ну да, у меня голова черная, как и вершины у них. Вниз сбегаем по камням, некоторые лопаются под ногами, как пластины угля.

Постепенно черной пудры на горах становится все меньше, и они все чаще и откровеннее обнаруживают свою белесую известняковую сущность. Внезапно уходим с дороги влево, ковыляем по абсолютной пересеченке, забираемся в междугорье. Наконец, оказываемся в кольце гор самой разной формы – тут и столбики, и куличи, и три подряд исполина, увенчанные каждый камнем поменьше. Мухаммед наконец-то объясняет: это горы Агабат. Сказка. Вокруг ничего, кроме этих гор, под ногами – серый вздыбленный камень, в прорехах – песок. Луна? Ну уж точно не Земля. Мухаммед уходит далеко вперед, возвращается с трофеями – черные камни-улитки, камни-пуговицы, камни-пещеры, камень – коричневое яйцо с вкраплениями кристаллов. Подарки из космоса…

Пикник на «снегу»

Под занавес, в окрестностях оазиса Фарафра, бывалые «синоптики» обещали нам «снег».

Но «снега» не было – Белая пустыня с первого взгляда слегка разочаровала: «грибы» и прочие фигуры из спекшегося в камень известняка торчат нечасто, между ними – обычный песок. Но Салюси увозит нас дальше и дальше, вот и «снег». Мухаммед вдруг соскакивает с джипа на ходу и несется вокруг – мы потихоньку выруливаем по встречной дуге. Сошлись. Запрыгнул так же на ходу, бросил: «Это была старая Белая пустыня, сейчас покажем вам новую». Увидев ее, с джипа соскакиваю уже я. Пока фотографирую белые волны, выступающие из песка, острова известняка, шагами уходящие к горизонту, причудливейшие морды, паруса, строй сфинксов, Салюси готовит разные вкусности, а Наташа с Мухаммедом выясняют схожести и разности арабского и русского, что-то даже чертят на песке. Потом Наташа подключается к готовке, достает наш нож, Салюси его одобрительно осматривает, но резать что-либо запрещает: сперва отдает Мухаммеду, чтобы тот почистил песком и сполоснул водой. И все так – чашки, рюмки, ложки, – все. Мухаммед тоже вертит в руках нож, одобрительно кивает и говорит, что если у него такой найдут, то ему обеспечены наручники и 6 месяцев тюрьмы. Рассматриваю остатки их «песочной графики» – оказывается, Мухаммед еще и художник, причем всякие цветочки, яблочки и коров он рисовал одним движением, не отрывая палочки от песка – как свою арабскую вязь.

Кромсаем помидоры. Салюси режет мелко, Наташа – крупно, думая, что это будет салат. Но шеф-повар объясняет, что задумал другое блюдо. Поспевает костер. Прямо на тлеющие бревнышки – глубокую миску, в нее – помидоры, постоянно помешивать, туда же – говяжий фарш, опять помешивать, туда же – яйца, снова мешать. Томати а-ля Сива готовы. Вкусно. Хвалим Салюси, он доволен. Разогревает хлеб – плюхает лепешки на уголья, несколько раз переворачивает, некоторые чуть пригорают, но зато пышут дымком. Вкус-сно! Релаксируем почти до заката.

Потом Салюси устраивает медленную рулежку по Белой пустыне, я часто соскакиваю, они поджидают, так и катят тихо-тихо с открытой дверцей, я заскакиваю на ходу. Один раз Салюси меня останавливает – погоди, мол, щас подъеду с другой стороны – вот будет вид, пальчики оближешь! Объезжает очередной «гриб» – и о чудо! – курочка под деревом.

Фигурки из известняка причудливы и разнообразны. Есть головы поэтов, гигантский заяц, целые поля столиков и грибов, есть даже тающее мороженое. Особенно красиво в предзакатном состоянии. Солнце садится меж двух гор, но еще долго светло. Кое-где другие джипари располагаются на ночлег. Выруливаем на поле, усеянное черными камнями. На горизонте – уже далекие и нереальные фигурки Белой пустыни. «Как конец света», – роняет Наташа.

Излишне говорить, что осколок Белой пустыни – продолговатый, тонкий и прочный, как кость, тоже осел в моей шкатулке. Почему-то в самом низу. Под ним – только пригоршня песка…

Желтая соль Сахары

Я не знаю наверняка, но кажется, будто песок подмешан в краски, которыми написаны эти картины… Мы в музее Бадра – только ради этого стоит забраться в далекий и тихий оазис Фарафра. Музей поражает. Мы не поклонники подобных обычно унылых заведений, но этот… Бадр настолько самобытен, настолько разнообразен в самовыражении, настолько всеяден в плане техники, материала, настолько выразителен и одновременно прост – до гениальности. Его морщинистые глиняные старики – живее, чем в действительности. Страсти, владеющие ими, достовернее подлинных. Нарисованные верблюды караваном текут по стене, словно мираж. И даже узнаваемые черты Белой пустыни – вдвойне нереальнее оттого, что переданы рукою Художника.

Фарафра – достойная точка для любого путешествия по пустыне, но для нас – лишь промежуточный финиш. После еще будет купание в горячем источнике, насыщенном серой, в которой твоя кожа буквально тает, как грязь, и выбираешься из этих ванн чище и розовее младенца. Будут жареные финики (кому и где еще в голову пришло бы их жарить?!) Будет огромный, но совершенно пустой, наполненный только гуляющим по переулкам ветром, старинный заброшенный город Эль-Каср – с тысячелетними зданиями из серой глины, меж которых немудрено заблудиться. Будет затерянный в песках храм на фоне белых гор и неправдоподобно буйная зелень оазиса Дахля. Будет лучший в мире кофе с перцем и бог весть какими приправами в мутных стаканчиках зеленого стекла на автовокзале в Харге – оазисе, поразившем нас своей геометрией четких асфальтовых шоссе в желто-белой разметке и многоэтажными коробками домов, придающим ему статус мегаполиса пустыни…

…Сахара обитаема, бесконечна и разнообразна. Пустыня – такое же пространство жизни. Просто здесь она тише, ярче, дольше, чище, и пахнет солью морей…

Часть 3. Торг уместен!

Абсолютно плоские крыши трех-, четрех-, пятиэтажных «высоток» засыпаны мусором – так, что он едва не валится вниз. Местами валится. И виснет на выступах черновато-песочных стен. Стены смыкаются под любыми углами, кроме прямого. Геометрия зданий непостижима. Прямоугольники не в чести. В моде трапеции, а лучше – зигзаги. «Сколько стен у вашего дома?» – «О, не помню… кажется, семь… или одиннадцать…» Не суть. Окна часто без стекол, и тогда забиты разноцветной фанерой – синей, зеленой…

А на крышах живут: вот целое семейство вынырнуло из надстройки – тонкостенной хлипкой глиняной мазанки – проверить пасущихся в кучах мусора черно-белых овец. Проверили. И сами устраиваются на обед. Как будто в просторном дворе деревенского дома, но под ногами у них – пять этажей чужих квартир…

Надо всем этим бесчисленными карандашами – минареты. И в отдалении у горы Мукатан – цитадель с мечетью Мухаммеда Али, похожей на присевшую когорту, укрытую круглыми щитами.

Это Каир. Вид сверху. Точка обзора – минарет мечети у ворот Баб аз-Зувейла. За ними – старый город – сеть тонких кривых переулков, из которых поднимается запах. Исламский Каир пахнет горелым маслом, пылью и смогом. И деньгами. Ведь все эти переулки как ручьи вливаются в главный рынок страны – Хан эль-Халили.

Философия торга

Это у нас рынок – площадь с лотками. У арабов рынок – просто часть города. В первых этажах – лавки, в остальных – жилье. И это все объясняет. Для нас рынок – всего лишь место сделок по купле-продаже. Для них – жизнь. Мы только задались целью построить рыночную экономику, как в свое время коммунизм. А у них торговля – в крови. Да нет, сама кровь. Только не нужно это переводить пошло, мол, в жилах арабов вместо крови текут фунты да пиастры… Все не так. Кровь бывает разных групп, и араб арабу – рознь. Для них торговля скорее повод. Повод для каких-то действий, повод для общения, для знакомства, для чаепития, наконец…

При этом, разумеется, никто не отменял стремления сторон к выгоде, ведь любые действия должны приносить прибыль (впрочем, не только материальную). Так что выпитый вами в какой-нибудь лавочке чай, может статься, окажется единственной скидкой при последовавшей за тем покупке – если не умете торговаться. Так вы умейте! Или просто не знали, что можно. Но как говорил один мудрый дедушка: «Не можно, деточка, – нужно!».

Умейте, знайте, торгуйтесь. И не ради денег. Хотя ведь вряд ли ваш папа – Рокфеллер. Нет же? Вот и нам не повезло. А раз так, то ощутимое сокращение бюджета путешествия не может не стать серьезным стимулом. Но это в самом деле не главное. Поняв, прочувствовав и приняв правила иной – прежде чужой и не знакомой вам реальности – вы почувствуете и поймете страну, в которую приехали. А иначе зачем было тащиться в такую даль?! Пожить жизнью аборигенов – это шанс. Ровно такой же, как сыграть роль в хорошем, настоящем кино. Даже лучше. Шанс примерить на себя чужую шкуру, и после, по возвращении, ободрав ее о суровые реалии родины, обнаружить: а я-то другой. Чуть-чуть, на два миллиграмма, пять миллиметров, три изгиба извилин, одну прядь седины и пучок свежих морщин – а другой. Путешествия потихоньку, по капле, позволяют открыть себя – себе. Потому и шляемся по свету.

Но хватит философии, перейдем к практике.

Объекты торга

А где можно торговаться? Да везде! Арабская республика Египет будет рада продать вам несколько дешевле изначально объявленной цены все, кроме въездных виз. Марки в паспорт – это, извините, по твердой таксе. На все прочее возможны скидки – от пары фунтов до 90 процентов.

Объект первый – таксисты. Сложные ребята. Судите сами: если такси по маршруту аэропорт – центр Каира обходится в 40 фунтов (примерно 200 рублей), то дорога от центра до цитадели, что в несколько раз короче, не может стоить столько же. Но просят. Да что там, требуют! Выход: отойдите немного от цитадели, попетляйте чуток по узким улочкам исламского Каира – напитаетесь экзотикой, а заодно сумеете спокойно выцепить в плотном потоке черно-желтую машинку такси подряхлее, и сговоритесь с водителем-рохлей на 10 фунтов за тот же маршрут. Вывод: никогда не садитесь в такси, припаркованные возле туристических объектов или гостиниц – их услуги в 2-4-5 раз дороже. Зачастую вся это «приотельная мафия» управляется со стойки ресепшн.

Самые дешевые такси – в Асуане: городок небольшой, особо не покатаешься, так что 5 фунтов – обычная такса.

Самые дорогие – в Луксоре: здесь избалованы богатыми туристами, которые не жалеют денег, чтобы с комфортом осмотреть драгоценные реликвии древней столицы фараонов.

Объект второй – отели. И здесь тоже можно! Вернее – нужно. Много, правда, не выгадать, но будешь настойчив – процентов 20 скостят. Наша самая большая удача – при заявленных в прайсе 75 долларах в сутки поселились за 45. Это было в Сиве.

Неохотнее всего торгуются в отелях Каира. В знаменитом «Космополитене» мою попытку сбить цену на треть восприняли как личное оскорбление. Тем не менее, 15% уступили: иначе мы бы просто ушли.

Удобнее и дешевле бронировать отели заранее через интернет, особенно если не планируете интенсивных перемещений. Тогда могут вмешаться законы дороги, будете постоянно бояться куда-то опоздать, а лишние нервы не окупаются никакой экономией.

Объект третий – экскурсии. Все банально: можно купить у «принимающей стороны» (но это не наш случай), а можно – на улице. Не будем взвешивать все «за» и «против», длить нескончаемую дискуссию… Всего один пример. За то, чтобы увидеть скальные храмы Абу-Симбела, что на самом юге Египта, на берегу озера Насер, в 280 км от Асуана, мы заплатили по 50 фунтов с носа. А ехавшая с нами в одном автобусе русская пара – по 70… долларов. Они покупали «правильно» – у гида на круизном корабле. Мы – «дико», у дяди паренька, с которым подружились еще в Луксоре. (Вывод: все встречи во время путешествия имеют значение.) Разницу в рублях подсчитайте сами. А впечатления, условия доставки, питание, и даже гид, который, слава богу, не мешал – все идентично.

С вопросом «где?», я думаю, все ясно. Добавлю только, что помимо таможенников, мы не пытались втянуть в торг лишь кассиров на ж/д и автовокзалах.

Но гораздо интереснее – как? Как сбить цену вдвое, втрое, в 10 раз? Об этом – дальше…

Букра иншалла

Избежим описания мелких побед: не к лицу. Хвастаться нужно по-крупному. Расскажу о стратегии, воплощенной в операции под кодом «Подарки». Плацдарм – Асуан. Местный рынок – клондайк, он не так велик, как столичный Хан эль-Халили, зато торгуются здесь охотнее и веселее, а в итоге можно стать обладателем даже… почти настоящего нубийского копья. Эль-Халили беднее на подобную экзотику.

Еще одна разница: асуанский рынок – по сути, одна широкая длинная улица, что тянется параллельно набережной. Ответвления незначительны. А центральный торговый «проспект» только дразнит своим простором, потому что на каждом шагу – «шлагбаумы». Зазывалы, расставив руки, в буквальном смысле слова перегораживают вам дорогу и направляют, уговаривают, умоляют посетить именно эту – единственную и самую лучшую – лавочку с неповторимым, изысканным эксклюзивным товаром.

Не пройти. И ладно бы – раз, два. Нет! Подряд и постоянно, нескончаемо. Восточный базар для неокрепшей славянской души – это шок. Вы здесь – ценнее товара, потому что можете избавить от него продавца, оставив взамен звонкую монету. И каждый вылезет вон из кожи, но заставит-упросит-принудит вас снизойти до его шалей-бижутерии-статуэток. Вы – жертва, но предмет охоты – и в том спасение – не ваша жизнь, а всего лишь кошелек. Впадете в панику – и расстанетесь с его содержимым в момент. Вы можете врать: мол, нет денег. Можете вежливо лепетать: извините, но мне это не нужно. Можете откровенно грубить. Не пройдет. Все логичные доводы здесь отключают одним-единственным: «Посмотри, это даром». А там, не успеешь зевнуть, «посмотри» превратилось в «купи», еще миг – и купил… то, что даром-то и не надо.

Так что же, спасения нет?.. Есть! Запоминаем два слова: иншалла и букра. Каюсь, придумали не мы, но проверено – действует. Букра – по-арабски завтра. Иншалла – если на то будет воля Аллаха. И теперь, когда уткнетесь в очередной «шлагбаум» (не только в Асуане), остановитесь с достоинством и тактом, затем для пущей солидности окиньте взглядом предлагаемый ассортимент и не спеша произнесите: «Букра иншалла». В ответ понимающе закивают: «Букра? Окей, туморроу…» Но если ни туморроу, ни афте туморроу вы не вернетесь, никто не сочтет вас лжецом: ведь ясно, что на то просто не было воли Аллаха.

И еще – упаси вас все тот же Аллах хоть на миг показать, что вон тот вон асбестовый фараон (шерстяной шарфик, кожаные сандалии…) вам интересны, нужны, желанны.

И не пытайтесь объяснить какой именно колокольчик вы хотели бы приобрести в подарок близкому другу! Перед вам вывернут все закрома, все чердаки и подвалы, снесут все колокольчики со всего рынка. А после этого – попробуй не выбрать! Не завидую.

Технология торга

Вот поэтому операцию «Подарки» мы накануне за ужином разрабатывали, как стратегию битвы. Определили тактику торга, оговорили максимальные цены, за которые согласимся купить то, что нам нужно. Накануне разведали дислокацию – прошлись по рядам, приметили достойные лавки, но никуда не зашли, повторяя – вы помните – букра иншалла. И вот – для некоторых торговцев – это желанное «букра» настало.

Первые в списке наших желаний – шелковые шарфики, нам нужно сразу 10 (к счастью, друзей дома немало). У продавцов шалые глаза – вот это клиент! Они раскрывают товар: «Посмотри, какой хороший! И вот этот, а у этого какой колор!» Отлично, и почем эта прелесть? 55 фунтов за штуку? Свободен! Цена сразу падает: ладно, 30! Уходим. 25, 20, 15 – несется вслед.

Очередной паренек зазывает к себе. Ну-ну, шарфики хороши, сколько просишь за 10? Начинает с 250. Потом неохотно и туго сбавляет по пятерке. Нет, мы так не привыкли, наша цена – 50 за все. У парня круглые глаза, он обижается. 150 – предел, ниже которого он пасть не может. Вернее, может, но сам в это не верит. Мы много раз уходим, нас много раз возвращают, но консенсуса нет. 145 – его последнее слово.

В очередной «бутик» нас буквально всасывают, как пылесосом, три араба. Один из них, прочитав надпись на моей куртке, восторженно орет: «О, Puma!» Я его огорошиваю: не пума, а Рита, по-русски это читается РИТА. Араб в недоумении. Другой тем временем уже обрабатывает Наталью – увешал ее шарфами. «Ах, как хорошо, что вам нужно сразу 10! – тараторит он наполовину по-русски. – Сколько стоит? Сущие пустяки – 480». С ума сошел – рядом 145, да мы посчитали, что дорого. «Окей, ваш прайс? Пятьдесят? За всё?! Невозможно!» Тем не менее, буквально за пять минут, распаленные азартом торга, скатываемся до… 76 (напоминаю – речь идет о 10 шарфах, начальная цена одного – 48 фунтов).

Но тут, на грех, вмешивается доселе мирно сидящий на скамеечке солидный араб. Добродушно отвешивает горе-продавцу подзатыльник и пишет свою цену – 100, это предел, по этой цене он продает шарфы египтянкам. Я не теряюсь: «Правильно, египтянкам – за 100, а русским – за 50». Смеются. Но не уступают. Для вас, мол, итак скидка хороша – с 480 до 100. Прессуем их долго, даже уходим, но старший неумолим, спокоен, и при этом крайне приветлив. Похоже, действительно предельная цена. Берем. Чао! Все счастливы. Наши люди – с такими и бодаться весело, и покупать приятно.

Когда выходим, догоняет паренек из предыдущей лавки: «За сколько купили? За 100? Все?!» Он ужасается. Думает. «Хорошо, – говорит, – пусть будет не ваши 100 и не мои 150, берите за 130». Смешной! Товар куплен, больше не надо, бай.

Совершив еще несколько подобных подвигов, становимся обладателями прочих столь же крайне необходимых вещей: дома никто не будет обижен. Под занавес устанавливаем рекорд, сбив цену на папирусы с запредельных 180 фунтов до… десяти за штуку. И… не покупаем, потому что знаем – в Каире на площади Тахрир за 10 фунтов отдают сразу три. Беда, ой какая беда, когда знаешь реальную цену вещам!

И все, после резко наступает усталость. Рынок – что бой или праздник – независимо от исхода, в конце концов, утомляет. Сильно. Как и в целом Восток – шумный, нищий, богатый, немытый, пыльный, сверкающий, древний. Здесь вы получите все. Единственное, чего он никогда не подарит – шанса расслабиться. Держите ушко востро, потому что только один египтянин из десяти – не плут, и эта страна пощекочет вам нервы. Но ведь за тем вы сюда и приехали. Разве нет?

Часть 4. Любовь и ненависть в Луксоре

Время застряло меж этих колонн. Горячий песок обтекает сандалии. Шаги фараонов… Нет, не слышны. Зато их тела, как тени, будто выжжены солнцем навек в стенах Карнакского храма. Ветер вьется в рогах бараноголовых сфинксов, стерегущих аллею – путь для избранных. В прошлом. Нынче – для всех.

Луксор. Это столица. Отсюда правили миром цари Египта, что старше библейских пророков. Здесь нужно назначать свидание фараонам. Здесь – и больше нигде – можно вспомнить, чья земля у тебя под ногами. Здесь – и только! – принимаешь жаркое круглое солнце как бога и готов ему поклоняться. Бог не милосерден. Испепеляет. Особенно на западном берегу Нила, в долине царей, последнем приюте человеко-богов.

Увы, увы, не они теперь населяют эти владения…

Господин президент

Луксор ждал прибытия президента Хосни Мубарака. Город притих. В то утро улочка под нашим окном – обычно одна из самых оживленных – была почти пуста, без непрерывного в это время потока маршруток, машин и кэбов. Они проезжали изредка. Безлюдная набережная «украсилась» плотной цепью полицейских в черной форме. Местных на улицах почти нет, а те, что рискнули вынырнуть из домов по какой-нибудь срочной надобности, передвигаются группками, торопливо, как под конвоем.

На вест банке (западном берегу Нила) все дороги также в плотном коридоре из «черных сил правопорядка». Полицейские плавятся на солнце в своих густо-черных одеждах. Лишь офицеры сияют белизной пластиковых щитков, широких манжет и золотом аксельбантов.

Возле деревеньки Гурна – видимо, особо неблагонадежной – цепь сомкнута, полисмены стоят плечом к плечу. Откуда их столько взялось?! Как будто со всего Египта свезли. Но нет, оказалось, один стоит буквально напротив собственного дома – и сам смеется: кого и от кого я охраняю?.. Самое забавное, что такой же, но более редкой цепью в полях, на некотором отдалении от дороги, расположились люди в штатском. Через равные промежутки. Одни – упершись взглядом в толстый ствол дерева, другие – на крышах домов.

Но на месте Мубарака я бы не чувствовал себя совершенно спокойно – слишком уж много показной театральности в этих «мерах безопасности».

Нечто в белом

Туристов ограничения режима не ущемляют ничуть. Мы быстро понимаем, что нет никаких причин отступать от намеченных планов. А в планах – бескрайний вест банк с долинами царей, цариц, руинами известными и не очень. Самый короткий путь к ним – переправа через Нил, что напротив Луксорского храма.

…Паром – не успели оглянуться – уже на середине реки. Тишина. Нил на удивление спокоен, нетороплив. Прохлада. И тут подсаживается к нам мелкое чернявое нечто в белом балахоне и ярком красно-зелено-желтом шерстяном шарфе, свисающим чуть ли не до земли. Внешности в принципе приятной, только вот трясет его, как алкаша, недополучившего с утра свою дозу. И на быстром, но невнятном английском начинает предлагать услуги такси на том берегу. Долго, нудно, на все наши «нет, спасибо, мы собираемся взять напрокат велосипеды», реагирует только снижением цены. Начал с 230 фунтов. К берегу причалили на цифре 150. На стоянке такси цена рухнула сразу до 100. Ладно, уломал. Но чудо, оказавшееся гидом, всем своим видом выражает неудовольствие. Да и водитель, едва сели, принялся убеждать, что 100 – это безбожно мало. Так едем или нет? Едем.

Во время первой же остановки у колоссов Мемнона гид испаряется. И к лучшему. Дальше только с таксистом – к храму Мединет Абу. Не напрягайте память, в маршрут стандартных экскурсий он не входит. И зря. Рельефы главного зала – неповторимы и уникальны, они покрывают всю поверхность стен и колонн. И самое главное – настолько глубоко врезаны в камень, что создается ощущение ажурности, легкости, прозрачности, невесомости. Камень как будто кружево.

Мединет Абу намертво впечатался в нашу память по той простой причине, что запечатлеть его иначе мы не смогли: отказала камера. Снимок входного пилона оказался для нее последним. Очарованные и подавленные одновременно, вернулись в такси. Дальше – Рамессеум. Наташа совсем загрустила: глупо оказаться в едва ли не самом знаковом месте Египта, и остаться без фотографий. Но едем в долину царей. И тут меня осенило: а зачем, собственно, слоняться с угрюмыми физиономиями, не лучше ли вернуться в город и попытаться решить все проблемы?! Мудро. Только вот таксист, как выяснилось, исчез. Не сразу и не даром нашли другого.

Шум над Нилом

Но что хуже – переправа закрыта, паромы и прочие плавсредства стоят у причалов по обе стороны реки, на берегах толпы людей, Нил чист, ни одно суденышко не бороздит его вод. И – ожидание… Позже выясняется, что ждут, когда проплывет корабль Хосни Мубарака. Ладно, ждем и мы.

Вдруг появляется наш толстенький таксист – нашел, когда нужны! Я, честно сказать, обрадовался, все же человек поработал, и удрать, не заплатив, в наши планы не входило. Достаю тридцатник – за два часа работы, как мне кажется, вполне нормальные деньги. Но тот начинает требовать… 100! Однако. Давай разбираться. Мы договаривались за 100 на весь день, так? Так. Сейчас 12, ты отработал два часа с копейками, так? Так. Получи 30. Нет, давай 100. Слушай, я и без того злой. А он наседает! А вокруг толпа арабов – от мала до велика, мы стоим на самом краю бетонного парапета, под нами плещется Нил, и ясно, что даже у берега не мелко. Ситуация веселая.

А малый угрожает – мол, на вест-банке так не принято, мол, если не хотите проблем, платите как договаривались. И все так сыграно, и гримасы страдальческие, и жесты в стиле лучших трагиков, и призывы к окружающим – короче, на испуг. Но я злой. Толпа не реагирует. И что меня удивило – никакой агрессивности от нее не исходило. Ни смеха, ни жестов, ни намеков, никаких знаков поддержки ни нам, ни соотечественнику. Просто стоят и смотрят.

И таксист внезапно сдает, сбавляет свои аппетиты до 70. Я соглашаюсь максимум на 50. Несколько минут просто стоим молча, не разговаривая. Наконец он хмуро говорит, ладно, давай деньги. И, получив, убирается.

Минут через 20 народ оживился – вдали показался большой корабль. Кажется, будто весь из бронированных листов и окна пуленепробиваемые. Корабль цвета беж, с двумя огромными плакатами по борту от верхней палубы до ватерлинии – на них Мубарак в полный рост, и выходит, что он как бы спускается к воде. В сопровождении – 20 фелюк с поднятыми парусами и флагами Египта на мачтах. Красиво. Помпезно. Но, бог мой, как же медленно! Проплывает. И почти сразу народ начинают запускать на паром…

Камера ёк

Все-таки хорошо иметь при себе разговорник, в котором предусмотрена фраза: «Моя камера сломалась, не могли бы вы ее починить?» За следующие два – три часа обходим почти все фотолавочки Луксора. Но камера ёк. Начинает темнеть.

У Луксорского храма вдруг подвергаемся стремительной атаке продавца маек. Маленький, лысенький (среди арабов в годах на удивление много лысых), с целой охапкой изделий местной текстильной промышленности на плече – он пристает к нам. Мы озадачиваем его вопросом: а камеры у вас есть? О, нет, только футболки. А камера – дальше следует череда уморительных поз: он думает, вспоминает, оглядывается… А-а, кажется сообразил!

И тут из-за наших спин в начинающихся сумерках выныривает черный парень. Уточняет у продавца маек, что мы хотим, и машет рукой – идемте, нам по пути. Его зовут Шику. За ним, как тень, следует второй – Нуби. Они-то и открыли нам Луксор.

В уже закрытой лавочке на станционной улице просят девочку позвонить хозяину – русские хотят купить фотоаппарат. Хозяин, видимо, отвечает, что нет, сегодня он уже не работает. В лавке напротив нам предлагают кодаковские мыльницы – нет, не то. Шныряем по каким-то закоулкам, и попадаем к парню, говорящему по-русски. Тот переводит, что нам нужна большая камера. О, это будет очень дорого. Сколько? 2-3 тысячи фунтов. Это же около 10-15 наших тысяч, – щелкает у меня в голове. Волшебная цена! Давайте хоть посмотрим на них! Опять в дорогу. На этот раз на маршрутке. В большой фотопечатне из загашников достают огромную, как пулемет, старинную Sony, всего 2 мегапикселя. Нет, слишком старо.

Не проблема, есть неплохой магазинчик, там новые камеры. Магазин оказался расположен в очень симпатичном месте, на набережной у фонтана. Всего штук пять цифровых мыльниц и одна большая – Fuji – единственная на весь Луксор камера примерно того же класса, что и у нас. За нее просят 5000 фунтов, слишком дорого.

«Нет проблем», – снова роняет Шику. Идем дальше. Снова маршрутка, потом кривые темные переулки, в которых люди почему-то сидят возле маленьких костерков. Здесь же прямо на улице – компьютеры на ломаных фанерных столах – Интернет-кафе. К Шику и Нуби присоединяется третий их друг – Саид. Он приводит нас к местному самоделкину. У того на столе разобранная видеокамера. Ура, нас починят! Но нет, рано радовались, наш аппарат мастеру не по зубам.

«Нет проблем», – вновь говорит Шику. И задумывается. Опять долго идем через местный (не для туристов) базар, заныриваем в дом – с виду обычный жилой, но попадаем в офис на 3-м этаже. Умный паренек словно фокусник вытаскивает из небольшой черной коробочки камерку и сходу начинает демонстрировать ее достоинства. Но цена – «всего» 1980 фунтов. За подержанную – не пойдет. «Нет проблем», – повторяет свое коронное Шику, и мы прощаемся.

Браво, Шику!

На улице ему приходит блестящая мысль – у друга есть более-менее приличная камера, и может быть он согласится дать нам ее на несколько дней как бы напрокат. О, нет, Шику, это слишком, в Луксоре есть вообще магазин бытовой техники – большой и хороший? Есть. Всего один. Но в честь визита президента он закрыт. Тем не менее бредем, уже донельзя утомленные – все равно по пути. И – о чудо! – в 10 вечера магазин вдруг зачем-то открывают! Здесь, наконец, и выбираем себе мыльницу-«Соньку».

Ну, ты рад? Шику, видя, что мы с Наташей почти сияем, тоже радуется, как дитя, словно это мы у него купили камеру. На ее поиски ушло 6 часов. Еще час тратим на поиски флэшки (это отдельная длинная история со счастливым концом).

…Ну что, надо обмыть… Объясняю, как могу, суть русского обычая – мол, если не обмыть, работать не будет. Шику смеется, он знает, где сейчас это можно сделать. Время уже к полуночи. По набережной прогулочным шагом не спеша выдвигаемся к ресторанчику «Али-баба».

По дороге Шику рассказывает про свой нехитрый бизнес – магазинчик-кафе, который почему-то прикрыли. Про то, что недавно купил квартиру на станционной улице в кредит, и теперь в месяц должен выплачивать по 2000 фунтов. Про то, что в Луксоре к иностранцам относятся неважно, здесь они – лишь предмет бизнеса, но это неправильно. У него, к примеру, очень много друзей от Америки до Австралии. И вообще, разве можно строить отношения с человеком только исходя из того, какой он национальности, разве можно сказать, что все американцы сволочи, а все египтяне – исключительно хороши? Нет, ведь даже пальцы на руке разные, один меньше, другой больше. И люди разные. Кто-то друг тебе, кто-то никогда им не станет. Ай, браво, Шику! Ай, браво!

…Проходим мимо роскошного отеля «Винтер пэлас», где остановился Мубарак. Это сразу заметно – вся территория под контролем людей в одинаковых костюмах и с рациями, стоят несколько черных джипов, легкая суета…

Ресторанчик «Али-баба» оказывается очень милым, с видом на Луксорский храм, который в эту ночь решили подсветить. Приземляемся всей компанией за угловой столик, заказываем пивка, удивляемся: мусульманам же нельзя. Шику отшучивается, мол, он с Аллахом как-нибудь найдет общий язык. Но к пиву не привычен, с бутылки заметно хмелеет, да и плохо она в него входит. Нуби и Саид тоже тянут слабо.

Когда приносят счет, Шику ловко его у меня перехватывает и даже под страхом смерти и страшных ругательств (я умею ругаться по-арабски), что приводит всех только в полный восторг, отказывается его отдать. Удаляется куда-то к официантам и возвращается довольнехонький. Ладно, парни, завтра за мой счет… Время глубоко за полночь, бредем в гостиницу, на другой день – долина царей, вторая попытка. Удачная.

***

…Всего один день в Египте… Он начался без малого с драки, а закончился почти дружбой… Если думаете, что остальные 20 суток были наполнены покоем и умиротворением, – ошибаетесь. В этой стране вы гарантированно забудете обо всех своих проблемах, потому что… у вас неизбежно возникнет множество новых. Мусульманский колорит и беспрестанные впрыски адреналина – вот что ждет путешественника в прежних владениях фараонов.

Михаил Пимонов, Омск

Опубликовано в омском деловом еженедельнике «Коммерческие вести».

Мой «Египетский дневник» полностью – здесь:

http://www.tours.ru/country/stories.asp?id_stories=8944&id_country=EG

Фото (много) здесь http://www.vokrugsveta.ru/photo/authors/stagir/ – там 3 альбома: Египет, Сахара и Оазис Сива.

Фоторепортажи здесь:

http://www.omskinform.ru/default.asp?objType=2&objValue=23209&template=992&m=15800



Прочитайте еще Отзывы о Египте:





Фото отчеты:

Новости туризма:

Туристические статьи:

Отзывы о странах:

Отели мира:


РАЗДЕЛЫ:
Загранпаспорта
Посольства
Отели
Активный отдых
Отзывы туристов
Авиакомпании Украины
Туркомпании Украины
Страхование

О СТРАНАХ:
Таможенные правила
Оформление виз
Фотографии
Карты
Флаги
Гербы
Гимны

О СТРАНАХ:
Достопримечательности
Транспорт
Связь
Валюта
Культура
Климат
Экономика

О СТРАНАХ:
Советы туристу
Курорты
История
Цены
Сайты
Кухня
Праздники

СВЕЖАЯ ИНФОРМАЦИЯ:
Статьи о странах
Туристические новости
Туристические анекдоты
Прогноз погоды

О сайте
KUDA.UA продается
© 2007-2017 “KUDA.UA”. Реклама на сайте: +38 (066) 750-50-90. E-mail: info@kuda.ua. Контакты. Политика конфиденциальности.