Мои путевые заметки. Часть 2. , kuda.ua.
Страны мира Визы Загранпаспорт Отели Посольства Фото KUDA.UA продается

Мои путевые заметки. Часть 2.

KUDA.UA > Отзывы туристов > Отзывы о Великобритании > Мои путевые заметки. Часть 2.

Англичане как таковые

Ну, об этом написано так много, что я даже побаиваюсь вносить свою скромную лепту. Поразили, в первую очередь, дети. По утрам, когда температура явно приближалась к нулю, изо рта валил пар, и мы кутались в куртки и шарфы, мамы вели в школы детей в шортах и гольфиках, и те бодро ступали синенькими ножками без всяких признаков неудовольствия! 

В музей науки, где с пяти до шести вечера вход бесплатный, мы ходили несколько раз, причём сыну больше всего пришлись по душе не модели космических кораблей, и не всевозможные двигатели, которые можно завести, нажав на кнопку или покрутив ручку, а механические аттракционы на первом этаже. Там стояли огромные стеклянные цилиндры, наполненные разноцветным глицерином, в который, хорошо поработав насосом, можно пускать воздушные пузыри разных размеров, и смотреть, как они догоняют друг друга; кубики, из которых можно сложить дугообразный мост и убедиться, что он выдерживает большой вес без каких-нибудь креплений; маленькое чёртово колесо и действующая модель элеватора с настоящим зерном. Наш сын бегал от одного аттракциона к другому, крутил все, что крутилось, удивлялся, ложился на пол, чтобы рассмотреть лучше, словом, вёл себя как обычный в нашем понимании ребёнок. Юных англичан приводили в музей, очевидно, по дороге из школы, невозмутимые английские мамы. В вельветовых и бархатных костюмчиках, в галстучках (и девочки тоже), дети подходили к каждому аттракциону и выслушивали наставления. Если было сказано зачерпнуть зерно совком и высыпать его в подъёмник, они делали это с открытым ртом и ждали дальнейших наставлений. Одна девочка очень увлеклась процессом, ей нравилось насыпать зерно, затем крутить ручку, поднимая его вверх с помощью вращающегося винта, наблюдать, как опрокидывается под тяжестью полный ковш. Это была нелёгкая для её ручек физическая работа, но при том из причёски у ней не выбилось ни одного волоска, и галстучек ни на миллиметр не сбился на бок. Только теперь мне стало понятно, почему английские бунтари, не поддававшиеся дрессуре, так ненавидели свою старушку Англию с её нерушимыми приличиями. 

Утром одиннадцатого ноября англичане отмечали день поминовения, посвящённый всем воинам, когда-либо павшим в боях за Родину. У Вестминстерского аббатства был выложен огромный крест из маленьких красных маков, эти же маки красовались на лацканах пиджаков и кофточках прохожих. Немного напоминало советские гвоздики на седьмое ноября, только раздавались они не по разнарядке, а покупались людьми совершенно добровольно, деньги от продажи шли в фонд помощи ветеранам. По пути к площади людские потоки с обеих сторон улицы разбивались на ручейки и каждый проходил через металлоискатель, сложив ключи, телефоны и монетки в выданные каждому пластиковые мешочки. Как ни странно, никакой суматохи или же давки при этом не возникло. У места проведения церемонии собрались тысячи людей, и каждый получал памятку с расписанием грядущего действа по минутам, текстами песен и молитв. В самом начале было выделено предписание, в котором строго рекомендовалось последние пять минут перед началом думать об отечестве, Боге и королеве. Самое интересное, что в указанное время толпа действительно притихла и явственно начала думать! А потом всё это огромное количество людей, запрудившее улицы не меньше, чем на километр, в голос повторяло за священником слова молитвы и вдохновенно пело гимн. Никаких жвачек и анекдотов! Никакого постороннего шума! Единый и вдохновенный порыв нации. Ничего удивительного, если этот народ окажется вечен и непобедим. 

На этом месте с сожалением подумала я об Израиле – о, если бы таким единством прониклись люди нашей маленькой страны! Но увы! Нет братства под нашим пронзительно синим небом. Сефарды ненавидят ашкеназов, ашкеназы – сефардов, “марокканцы” – “русских”, “русские” – “эфиопов”, и каждая предыдущая волна переселенцев – последующую. Горе тебе, неразумный народ Израиля. 

День поминовения, однако, на этом не закончился – после торжественной части начался парад. Английские войска на редкость живописны. Солдаты в серых шинелях и чёрных пушистых шапках. Солдаты в чёрных накидках и белых касках. Солдаты в красных шинелях и белых касках с длинными кистями. Солдаты в чёрных треуголках с золотом… После прохода регулярных войск начался парад ветеранов. Старички съехались, очевидно, со всех концов страны. О, какое это было зрелище! Одни маршировали браво и находили в себе силы подмигивать толпе. Другие отбивали шаг, но видно было, что это им нелегко. Третьи ехали в инвалидных колясках. Старческие лица, изборождённые морщинами, согнутые спины, явно больные ноги. И при этом – такое достоинство, такая гордость во взгляде! Каждую колонну публика встречала бешеными аплодисментами. А я думала – многие ли из российских ветеранов, обезножев, могут мечтать о таких сверкающих металлическими частями, удобных колясках на электрическом ходу? 

На церемонии присутствовали королевская семья и прочие важные личности. Мы, правда, стояли слишком далеко от трибун, но муж разглядел Маргарет Тэтчер. Зато ближе к концу парада мы начали пробираться сквозь толпу назад и увидели отъезд царственных персон. Чёрные автомобили со львом и единорогом на радиаторе бесшумно выехали каким-то объездным путём на дорогу. В первой машине сидела королева-мать. Муж царствующей королевы в одиночестве замыкал кортеж. 

Вечером того же дня мы, наконец, услышали из уст светловолосого служащего гостиницы слова, выходящие за пределы его привычного лексикона ( до сих пор он обходился всего двумя лексическими единицами – “Hello” и “Bye” ). Муж купил две бутылки пива “Гиннес”, и за открывашкой мы отправились к портье. “О, “Гиннес” – это хорошо!”, – приветствовал тот наш выбор… 

Англичане, оказывается, любят демонстрации. Каждый день мы видели какой-нибудь митинг, самый симпатичный из них проводили “зелёные” в защиту животных. Пару раз мы наткнулись на группки людей под плакатиками “Нет – израильским оккупантам”. Стало неуютно. Нигде и ни разу я не слышала, чтобы кто-то протестовал против палестинской Хартии, по которой нас всех – и меня с моим семейством, разумеется – надо сбросить в море, чтобы следов наших не осталось на земле… Но не стоит о политике. 

В самый последний день перед отлётом мы сидели в итальянском ресторанчике на Пикадилли. Нам принесли огромную тончайшую пиццу, спагетти карбонара (это блюдо, оказывается, очень просто готовить, немножко бекона, сливки, яйцо и сыр) и вино. И вдруг с улицы раздались свист, команды по мегафону, скандированные лозунги. Мы обернулись к стеклянной двери – и обомлели: огромная демонстрация в защиту мусульман. Сначала шла солидная публика с лозунгами против войны в Афгане. Затем арабы в чалмах с плакатами “Руки прочь от арабов!” Потом смешанная группа мусульманских парней и девушек, закутанных с головы до ног, но без паранджи, желавших свободы мусульманам вообще. “Свободу исламу!” – требовали они. И, наконец, под бой барабанов появилась до боли знакомая колонна под красным стягом с изображениями Маркса, Энгельса и Ленина. Британская Коммунистическая партия выражала верность своим идеалам. Ситуация сильно попахивала абсурдом – лично у меня красный флаг с детства знакомыми физиономиями на нём вызвал нездоровый смех. Мы выскочили на улицу и стали свистеть, выражая своё неодобрение. Однако притихли, заметив, что нами заинтересовались сопровождавшие колонну “Бобби” – в отличие от коммунистов и мусульман, разрешения на выражение негодования в общественном месте у нас не было. 

Встретив такие антиизраильские настроения, мы немного стеснялись представляться и предпочитали избегать вопросов о том, откуда мы. Как-то вечером мы зашли поужинать в милый японский ресторанчик “Мисо”, где давали мою любимую тонкую лапшу. Японец, подававший на стол, услышал русскую речь. “Oh, russians!”, – почему-то обрадовался он. Возражать мы не стали, нас и дома, в Израиле, называют русскими, и нам в голову не приходит открещиваться от своей Родины. Однако официант имел в виду, очевидно, нечто другое, притащил российские купюры достоинством в двадцать тысяч (мы уехали достаточно давно, и я лично таких купюр не помню) и начал выспрашивать, что можно на них купить и по какому курсу их можно обменять. Ответить мы, разумеется, не смогли, что показалось персоналу странным, на нас начали коситься, и муж быстро расплатился, так и не дав мне доесть – “Пошли, а то нас примут за шпионов”. 

В Лондоне огромное количество бездомных. Каким образом в стране со столь развитой социальной системой люди оказываются на улице, я не знаю. Возможно, на это их толкают свойства собственной личности, а не недостатки общества. Во всяком случае, в Израиле по-настоящему неимущие бабушки, живущие на крохотное пособие, обычно наскребают копейки на какую-то крышу над головой и по возможности подрабатывают, присматривая за детьми, например, а вот спят на улице и выпрашивают бутерброд и мелочь на водку как раз крепкие нестарые мужчины. 

Может быть, в Англии всё не так. Во всяком случае, бездомных там масса, любого возраста и пола, они пристают к прохожим, выпрашивая копейки ( от нас всегда подавал сын, мы специально загружали его карманы медяками). Частенько, только успеешь подать нищему, как на другой стороне улицы на тебя набрасывается, тряся кружкой для пожертвований, член комитета по помощи бездомным. Может быть, подавать комитету этичнее, чем непосредственно нищим – пропьют ведь, понятно, но психологически гораздо труднее бросить монету в кружку организации, чем в протянутую ладонь. 

Однажды вечером, когда мы возвращались в гостиницу, под фонарь неожиданно выполз человек лет пятидесяти, в приличном костюме и штиблетах на босу ногу. Он или очень стыдился, или очень хорошо разыгрывал стыд – не знаю, что именно, и срывающимся голосом, опуская глаза, просил всего лишь двадцать пенни на кусок хлеба. Мелкой монетки у меня не было, сын смотрел испепеляющим взглядом как недремлющая совесть, и я отвалила попрошайке фунт, после чего он исчез с потрясающей быстротой. 

Кстати, единственный случай, когда мы не подали просящему и сын не возмутился, произошёл в метро. В вагон вошёл смуглый мальчик лет двенадцати, вполне упитанный и одетый просто, но не в рвань. В руках у него был маленький аккордеон, на котором он очень неплохо играл что-то этническое. Перед следующей станцией, собрав обильные подаяния, он раскланялся и на остановке перескочил в следующий вагон. Наш малыш следил за действом разинув рот, и в конце возмущённо заявил: ” Что за наглость, и в школу себе не ходит, и денег ему насыпали кучу”. Очевидно, занимайся маленький музыкант попрошайничеством после школы, чувство несправедливости не было бы столь острым. 

Прочие достопримечательности.

Поразили нас Лондонские парки. На наше счастье, погода была неплохая, всего лишь два дождливых дня выпало за нашу поездку, и часами мы просто гуляли по паркам, любуясь. У нас дома тоже есть парки, засаженные жёсткой выжженной солнцем травкой, со скамейками, на которых днём сидеть может только йог и деревцами, живущими искусственным поливом и почти не дающими тени. В эти парки по вечерам, ближе к закату, выползают старушки и мамы выводят своих малышей повозиться в песочнице. Лондонские же парки прекраснее любой галереи… 

Риджент-парк мы обошли за три часа. Река, на поверхности которой плавают опавшие с деревьев листья, на волнах гордо выгибают шеи белые и чёрные лебеди, а по берегу косолапят самые обыкновенные гуси. Живописные аллеи, где под ноги тебе совершенно неожиданно выбегают серые белки. Дивный розарий, правда, в ноябре большинство роз увяло. Отдельная большая клумба, где представлены экземпляры относительно новых пород. Пышные названия “Королева…”, “Принцесса…”, “Герцог…”. И вдруг – “Перестройка”. Что интересно – под табличками с именами принцесс что-то растёт, курчавится, а под “Перестройкой” – ничего. Голая земля. Символично… 

В Кенсингтонском парке круглый пруд Питера Пэна оказался действительно круглым и на удивление маленьким. Правда, лодок в нём в тот день никто не пускал. А в Сент Джеймс парк мы ходили почти каждый день с утра кормить белок. Запасались орехами в пресловутом “Теско”, дети перебирались через ограду, разложив орехи на ладошках, и через пару минут белки сбегались к ним, ели с рук, взбирались на плечи… Кроме нас, туда же каждое утро приходил бодрый старик с большой сумкой. Всех белок он называл одним именем “Сюзи”, громко свистел и уверял, что белки собираются именно на свист. А они действительно собирались, хватали лапками круглые орешки и через секунду уже только скорлупа оставалась на траве… 

Лично я могла бы проводить в парках все дни до вечера. Тишина, нарушаемая только криками птиц на воде, солнечные лучи, золотящие кроны деревьев, шорох ветерка, спокойствие. Кажется, что времени просто не существует. Что нет вообще ничего, кроме этой спокойной безмолвной красоты, от которой щемит сердце. Нет террористов-самоубийц, пробирающихся в кафе и автобусы со смертью в поясах, нет сатанистов и маньяков, с жестокостью истребляющих род людской, нет интриг, оплетающих любой коллектив, в котором больше трёх человек… Я не знаю, спасёт ли красота мир. Но отдельно взятую душу она спасёт несомненно. 

О Вестминстерском аббатстве пишет любой, там побывавший. А как же – не каждый день можно так запросто заглянуть в глубь веков! Но просто смотреть нет смысла, стоит раскошелиться на наушники с записью, которая есть и на русском языке. Правда, вся запись сопровождается заунывной музыкой, иногда переходящей в завывания, и пояснения составлены на очень сухом заумном языке, пересыпанном всевозможными “Во славу Божью” и “Под сенью стягов Его Величества”. Скучно, и мы с завистью поглядывали на группу англичан, покатывавшихся от смеха под оживлённую речь гида. Что же он такое им мог рассказать в величайшей усыпальнице Англии? Присоединиться же к ним мы не могли, поскольку выяснилось, что британский акцент абсолютно не воспринимается нами на слух. 

Через десять минут мне в аббатстве стало душно. По сути, мы находились в царстве мёртвых, среди гробов и костей. Я не боюсь покойников, но мне казалось, что духи неодобрительно и злобно смотрят сквозь щели усыпальниц на любопытных туристов. В наушниках тем временем трещала история об одном усопшем короле, у которого умудрились стянуть палец вместе с дорогущим изумрудным перстнем. Подозрение пало на одного герцога. Что ж, герцог – тоже человек… 

Многие захоронения находятся под полом, и на плитах, по которым ходят туристы, начертано: “Миссис такая-то, почтенная горожанка”. “Джордж Гордон Байрон, лорд”. “Органист церкви, честно трудившийся в годы…” наступать на плиты было неудобно, и, почтив память Байрона и Кэррола, большую часть экскурсии я просидела на стульчике в углу. Дочь зато не хотела уходить ни в какую, и мы решили оставить её одну (она у нас самостоятельная девушка), а самим прогуляться по окрестностям. Однако в поисках выхода мы умудрились заблудиться, и кружили по одному и тому же коридору, ведущему непонятно куда. Наконец, к огромной радости, встретили двух важного вида священнослужителей в мантиях (Или что там у них? Не рясы же?) Муж бросился к ним, пытаясь объяснить, что мы заблудились, один из священников брезгливо посмотрел на него и поднял руку в международном жесте, как бы перебирая пальцами несуществующие купюры. Плати, то есть. Я возмутилась – ну вот, за вход заплатили, а теперь и за выход, что ли? Служитель равнодушно повторил жест. Тут до меня дошло, что мы, видимо, выскочили куда-то во внутреннюю часть, и он думает, что мы хотим зайцами проникнуть в святыню. Пришлось вмешаться и внятно объяснить, что “We must get out”, а вовсе не “in”. Зато на улице мы прошлись по школярскому городку, заглянули в окна школьной столовой (за вычетом колдовского инвентаря – точь в точь как в фильме про Гарри Поттера) и вышли к рынку, где темнокожий улыбчивый торговец пожарил нам огромных сочных креветок и мясо крабов, кои мы с удовольствием съели, запив кофейком в соседней кафешке. 

В музее Тюссо дочь первым делом натянула полосатый шарф до самых глаз и побежала фотографироваться, встав между Саддамом Хусейном и Арафатом. Мы не стали возражать против её эскапады – интерес к убийцам понятен, и наверняка немало российских граждан с удовольствием запечатлелись бы на фоне, скажем, Сталина. 

Принцесса Диана оказалась выставлена из состава королевской семьи, подчёркнуто вынесена напротив, за круглую загородку, прелестная, в очаровательном платье – белый верх, чёрный низ. Муж мой, во всём ищущий знаки и предзнаменования, тут же решил, что это неспроста, что монархия специально выбрала платье с чёрным низом, намекая на распущенность и супружескую неверность коварной принцессы. 

На фоне Мерилин Монро фотографироваться не стоит – непременно возникнет комплекс неполноценности, как бы замечательно вы не выглядели. Просто постойте и полюбуйтесь – она чудо как хороша в белом платье с плиссированной юбкой, которая вздувается и играет в воздушных потоках. А сфотографироваться можно с Андерсеном – получится славно, вот увидите. 

Но больше всего в музее Тюссо меня поразила сама мадам Тюссо. Хрупкая женщина крохотного росточка, крадущаяся по ночам к месту казни, чтобы в грязи, в крови сделать слепок с лица казнённого – своеобразный надо иметь характер! 

Один из последних дней мы, конечно, выделили на покупки. Город наряжался к Рождеству, витрины блестели и переливались гирляндами, и просто грех было не купить что-нибудь для нашего Нового года. В Израиле Новый год называется Сильвестр, не признаётся праздником, и ортодоксы постояно вменяют бывшим россиянам в вину наряженные ёлки, называя нас за это гоями. Но мы наряжали, наряжаем и будем наряжать. И базары в предновогодье полны ёлочных игрушек, причём продают их люди с отнюдь не русским акцентом – рынок диктует. Хотелось, однако, привезти на ёлочку что-нибудь экзотическое, английское. К сожалению, ярлыка “Сделано в Англии” отыскать так и не удалось. В большинстве – “China”, изредка – “сделано по заказу специально для нашего магазина”. Где сделано – неизвестно, очевидно там же, где и остальное. Но мы всё же купили дюжину белых шариков и и флуоресцентный снег. Кстати, из тряпок, купленных мною на торговой “Оксфорд-стрит” самые качественные оказались произведены в Марокко , Малайзии и на Украине… 

Вот и пролетели десять дней. А мы только научились не разговаривать громко в метро (приехав в Израиль мы ещё дольше учились разговаривать громко и жестикулировать выразительно), запомнили наизусть любимые маршруты и начали привыкать к британскому акценту. Но – всё, и тот же экспресс везёт нас в Гатвик, и мы смешиваемся с группой громкоголосых израильтян в очереди к стойке регистрации. 

Шалом, милые. До свидания, Лондон !

Ивашкова Юлия
<



Прочитайте еще Отзывы о Великобритании:





Фото отчеты:

Новости туризма:

Туристические статьи:

Отзывы о странах:

Отели мира:


РАЗДЕЛЫ:
Загранпаспорта
Посольства
Отели
Активный отдых
Отзывы туристов
Авиакомпании Украины
Туркомпании Украины
Страхование

О СТРАНАХ:
Таможенные правила
Оформление виз
Фотографии
Карты
Флаги
Гербы
Гимны

О СТРАНАХ:
Достопримечательности
Транспорт
Связь
Валюта
Культура
Климат
Экономика

О СТРАНАХ:
Советы туристу
Курорты
История
Цены
Сайты
Кухня
Праздники

СВЕЖАЯ ИНФОРМАЦИЯ:
Статьи о странах
Туристические новости
Туристические анекдоты
Прогноз погоды

О сайте
KUDA.UA продается
© 2007-2017 “KUDA.UA”. Реклама на сайте: +38 (066) 750-50-90. E-mail: info@kuda.ua. Контакты. Политика конфиденциальности.